Социальная природа власти

   Поскольку власть реализуется одним человеком по отношению к другим людям, причем  и те и другие рассматриваются как представители больших социальных групп, она  затрагивает социальные отношения, являясь, по существу, одним из видов этих отношений. Речь  идет  о  социальных отношениях власти  или  властных   отношениях.
   Мы  часто  пользуемся словом  «власть», не  особенно задумываясь над  его  смыслом. Однако  при  ближайшем рассмотрении  содержание этого  понятия оказывается далеко  неоднозначным. Когда  мы говорим о власти, то чаще  всего  думаем  о  политике.  Тем  не  менее   власть касается каждого  из нас  и в повседневной жизни. Если нам  приходится кому-то  подчиняться, то делаем  мы  это потому, что  он  (или  она)   обладает  над  нами   властью. Родители, преподаватели, милиционер, тренер иногда заставляют нас  делать  то,  что они  считают  нужным, не спрашивая, хотим мы этого или нет. И мы подчиняемся, поскольку каждый  из них имеет над нами власть.
   Термин «власть»  широко используется не  только  в научной литературе, но  и в обыденном языке.  Так,  например, по-французски le pouvoir — это не только  власть в обыденном смысле  этого  слова,  но  и синоним центрального правительства; по-английски the power — это, помимо всего прочего, еще и держава, государство; немецкое слово  die Gewalt используется для  обозначения  мощи,  а также  насилия.  Наконец, в русском  языке слово  «власть» зачастую  оказывается   синонимом начальства,  а  термин  «власти»   (во   множественном   числе) обозначает властные органы государства, Любопытно, что  в  чешском  языке  слово  vlast означает  родина, отечество, а собственно  политическая власть, равно как и мощь, выражаются  словом  moc. Что  же  касается  властей, то они  именуются urady, а власти  предержащие, правительство  — vlada.
   Мы уже поняли,   что слово  «власть» имеет отношение не только к науке или политическому дискурсу. Оно широко  употребляется  и в обыденном  языке,  в том числе  и в качестве  метафоры.  Так,  мы  говорим  о власти музыки,  нищеты,  любовных чар. Рассуждая о влиянии, авторитете или мощи, мы зачастую подразумеваем под ними именно власть. М.В. Ильин и А.Ю. Мельвиль както  заметили,  что слова  власть,   мощь,   сила,   влияние, богатство,  нормы,  права,  полномочия  и т. п. стоят в одном синонимическом ряду. Мощь  и силу объединяют  с властью особые качества — способность  к некоему делу, свершению.  Влияние,  богатство, нормы  (и даже навыки, обычаи)  являют собой некое  подобие  власти,  но реализуемой   по-другому  и  в  иных  отношениях.  Наконец, права, полномочия, авторитет — суть некие неотъемлемые дополнения  (и в этом смысле — продолжения)  власти, ее инструменты или условия осуществления (117).
   Оказывается,  власть и владение,  равно  как  и упоминавшееся нами  немецкий  термин  die Gewalt — слова однокоренные, демонстрирующие,  что власть, как и имущество,  можно  утрачивать,  передавать,  получать и делить. Вместе с тем, власть может рассматриваться  в качестве  функции,  и в этом  случае она  уже не может быть монополизирована одним лицом.  Более  того — функция  начинает  возвышаться  над людьми,  делает их своего  рода  заложниками структурных отношений, предопределенных   традициями   и  навыками   политического взаимодействия.  Власть как бы отчуждается от лица  и  становится  «личиной»  — ролью  и  той  сюжетной линией, которые приходится разыгрывать (118),
   Власть возникает  в тех случаях,  когда  люди,  оказавшись в сложных ситуациях, устремляются к взаимодействию и, способствуя преодолению беспорядка, учреждают специальные  органы  управления  или  сами берут на  себя  подобные  обязательства.  Снято  немало фильмов о том, как подростки или взрослые, потерпевшие, например, крушение парохода (дирижабля,  самолета)  и оказавшиеся  одни на необитаемом  острове  или в  труднодоступном  месте,  выдвигали  из  своей  среды руководителя (в ряде случаев он захватывал  власть) и разрабатывали  правила  совместного  поведения.
   Власть — явление  многомерное.  С давних  времен феномен власти  и  неравенство ее  распределения между людьми,  социальными  группами и  государственными институтами порождали столько объяснений, обоснований  и сомнений, сколько едва ли вызывало какое-либо другое  явление. Мыслители начали  задумываться о природе, власти  давно,  но  до сих  пор  не  дали  согласованного и единственно утвердившегося в науке  определения. Для  одних  власть — особого   рода  влияние, для других —  способность  к  достижению  определенных целей, для  третьих — возможность использования  тех или  иных  средств, для  четвертых  — особое  отношение между  управляемым и управляющим и т. д.  Некоторые авторы  связывают власть  с подчинением, приказанием или с зависимостью, обезличенной волей  обстоятельств, а то  и  с  взаимозависимостью. Выдающийся американский  социолог Т. Парсонс полагал, что власть— символический  посредник,  аналогичный  деньгам,  которые сами   по  себе   «ничего   не  стоят»,   но   принимаются  в ожидании, что  они  смогут  впоследствии «кассироваться». Согласно определению Б.  Рассела, любое  достижение  намеченного результата  действия  уже  есть  проявление   власти  — независимо  от  того,  приводит такое достижение к столкновению с другими  людьми  или  нет.
   Понятию  власти   свойствен  легкий    негативный налет, ибо  она  обычно  ассоциируется с  представлениями  о  принуждении, угнетении, насилии или  несправедливом  господстве. Многие  видели  в  ней  источник всего  самого  низменного и  злого.  Итак  было,  начиная с Античности. В одном  из диалогов Платона говорится: «Нет  человеческой души, которая выстоит  искушение властью». В 1887 г. британский политик лорд Актон произнес  схожую   по  смыслу   фразу,   ставшую   крылатой: «Власть склонна к коррупции, а абсолютная власть коррумпируется абсолютно».
   Однако не менее  часто это понятие используют для обозначения  позитивных или  по  крайней  мере  нейтрально  оцениваемых явлений,  таких  как  законное руководство, авторитет, признанное лидерство,  влияние,  воспитание,  примирение  интересов, групповая солидарность. Для  Т.  Гоббса, например,  власть  означала средство достижения будущих благ, а сама жизнь рассматривалась  им  не  более  чем  путь  к  осуществлению  своей  мечты, т.е.  вечное   и  неустанное стремление  к  власти,   прекращающееся  лишь  со  смертью. «Могущество человека есть его наличные средства достигнуть  в  будущем некоего  видимого  блага.  Власть человека,  если  рассматривать  ее универсально,   состоит  в его  нынешних  возможностях  овладеть очевидными  будущими  благами», — писал  Т.  Гоббс.
   Два  века  спустя А.   Гамильтон (119)  задал риторический  вопрос:  «Что есть власть,  как  не способность  или дар  что-либо  совершить».  Вопрос  не  требовал  ответа, поскольку  предполагал,  что  сущность  власти  в том  и состоит,  что она  открывает  путь для любого  человека, одаренного  способностями и энергией  изменять  общественные  институты  во благо людям.
   В начале  XX в. М.  Вебер определял  власть как  возможность индивида осуществить свою волю вопреки сопротивлению  других. Вебер напоминал, что в зависимости от ситуации  говорят  о власти  отца над детьми,  о власти денежного  мешка,  о власти  юридической,  духовной, экономической и т. д. Но в первую очередь под властью  подразумевают  высшую  государственную  власть. В середине  того же столетия  бихевиористы  Г. Лассуэлл и А.  Каплан  рассматривали  применение  власти как акты, воздействующие на кого-либо или предопределяющие действия других. Позже  известный  американский политолог Р.  Даль утверждал,  что  власть дает  возможность одному человеку заставить другого делать то,  что он  не сделал бы  по  своей  воле.  По  существу,  Даль повторил своими  словами  высказывание  М. Вебера.
   Немецкий  и американский психолог К. Левин писал: «Власть b над а можно определить,  ...как  отношение максимальной силы воздействия  b на a...  к максимальному сопротивлению  со стороны  а». Несколько  раньше немецкий  философ  и социолог  X. Арендт  отмечала, что власть принадлежит  не  одному человеку,  но лишь группе   людей,   действующих   совместно:    «Власть, — писала она, — означает способность человека не столько действовать  самому,  сколько  взаимодействовать  с другими людьми.  Власть не является  собственностью  одного индивида — она принадлежит  группе до тех пор,  пока эта  группа  действует  согласованно» (121). Власть  генерируется,  только  при  условии  и только тогда,  когда люди общаются  друг с другом и  взаимодействуют  в тех или иных общих  делах.
   Возражая  Арендт,  С. Луке утверждал,  что в основе всех определений  власти лежит примитивное  представление,  согласно  которому а тем  или  иным  образом воздействует  на  МЫ (122).  П.Моррисе полагал, что  власть  — это не просто  способ  воздействия на кого-либо или что-либо, а действие как процесс, направленный на изменение (кого-либо или чего-либо). О том же говорит  современный британский социолог Э. Гидденс, который пишет, что обладание властью  означает способность менять порядок вещей.  Знаменитый американский политолог и теоретик управления, лауреат  Нобелевской премии по экономике Г.Л.Саймон утверждал, что без коммуникации не  существовало бы  ни  власти, ни  влияния, понимая коммуникацию в широком смысле этого слова, а не только  как  речевое  взаимодействие. По  мысли  X.Хекхаузена, о власти  можно  говорить  тогда, когда кто-либо оказывается  в состоянии побудить другого сделать  нечто, чего этот  другой  не  стал  бы  делать сам (123).
   Блестящая формула  М.  Вебера,  в  которой власть рассматривается  как   возможности  или   способности навязывать свою  волю  помимо желания других  людей включает в себя  понятие  «способности» и  «возможности».  То  или  иное  действие можно  назвать  проявлением власти, если  оно  побуждает  человека  (людей)  делать что-то, чего  они  не  сделали  бы по  своей  воле.  Находясь на перекрестке,  регулировщик с помощью свистка, жезла и т. п.  заставляет шофера сделать  то, чего тот не сделал бы самостоятельно: остановиться,  повернуть направо или  налево.  Полицейский дает  команду  (автомобилист ей подчиняется или нет), но это — команда, приказ, а не просьба или предложение. Полицейский  наделен «возможностями»  приказывать  благодаря  своему  должностному  положению. Кроме того, он  имеет  определенные
«способности», которые даны  ему от природы и усилены  в результате  профессиональной подготовки.
   По  мнению С. Лукса, обладание властью  равносильно  тому, что  от  кого-то или  чего-то   зависят  результаты или  последствия совершенных действий,  влияющие на существование  и/или интересы людей  и  обстоятельств. Например, мощное землетрясение или  шторм  могут стать причиной серьезных разрушений. Но  они, в отличие от политических потрясений,  происходят стихийно, хотя и затрагивают интересы людей; явления природы существуют, но в них нет «намерения», они случайны, и о них нельзя   судить  в  категориях моральной  ответственности (124).  «Совсем  иное  дело — политические деятели  или группы. Они, в отличие от бурь и землетрясений, обладают  целым   набором   специфических человеческих сил или  возможностей: убеждать, приводить доводы, рефлексировать, общаться,  предвидеть результаты действий  и мер (хотя бы некоторые),  оценивать  последствия  и изменять поведение в зависимости  от такой оценки.  В этом и состоит уникальность  «власти» в человеческом  обществе: концепция власти рассматривается  с точки  зрения  морали. Именно  эти человеческие  возможности  и силы становятся  основой  того, что мы придаем моральный  и политический   смысл  понятию   власти» (125).
   С.Луке отмечает,  что в основе  идеи власти  лежит весьма простая  посылка:  один  индивид  каким-то  образом  воздействует на другого. Однако  не всякое  воздействие  можно  считать применением  власти.  Мы  ежедневно  оказываем  множество  воздействий,  но далеко не все из них можно  отнести  к проявлениям власти.  Луке полагает,  что власть — не просто  обыденное,  а морально  значимое  или  нетривиальное  действие:  проявить свою  власть по отношению  к  кому-либо — значит  затронуть его интересы,  а точнее говоря,  пойти против его воли, покуситься  на его автономность (126).
   Б.Рассел рассматривал  власть как  фундаментальное, объединяющее все социальные науки объяснительное понятие,  аналогичное  понятию  энергии в физике.  Теоретически  политологи  склонны  рассматривать  власть политических деятелей как действие,  направленное  на что-то, а не как господство над кем-то.  Мало кто сомневается, например,   в том,  что президент  США  в полной  мере обладает политической  властью.  И все же американский ученый,  автор книги  «Власть президента»  (1960) Р.Нейштадт считает,  что президентская  власть — это преимущественно  власть  убеждать,  притом  что  убеждение — обоюдный  процесс,  а власть убеждать есть власть достигать  соглашения.
   Согласно  Е.Вятру  понятие  «власть» подразумевает  наличие  следующих  элементов:
• не  менее  двух партнеров;
• приказа  (выражения  своей  воли  по отношению  к тому,  над кем  осуществляется  власть,  сопровождаемого угрозой применения санкций);
• подчинения   (согласия  выполнить  приказ  и реального действия по осуществлению своего намерения);
• административных   норм,   устанавливающих,   что отдающий  приказы  имеет на это право,  а тот,  кого эти  приказы  касаются,  обязан  подчиниться.